Телерадио патриотов Зимбабве (beaver_cherokee) wrote,
Телерадио патриотов Зимбабве
beaver_cherokee

Categories:
  • Music:

Вот она, апокалиптическая псевдомансийская сказочка, полная гагар, богов и нефти.

Корс-Торум, однако, в начале был. Вода была. Не было земли, однако.
Были у Корс-Торума сын Нуми-Торум и сын Куль-Отыр. И сказал как-то Корс-Торум сыновьям – «Сотворите землю! Оборотись, Куль-Отыр, гагарой и нырни за землёй на дно!» Нырнул за землёй Куль-Отыр, но обиделся на отца и брата – ведь вся работа ему досталась, а вся слава – им. Злобу затаил, однако. Под землёй поселился.
Нуми-Торум деревья создал, птиц, оленей выпустил.
А младший их брат – Мир-Суснэ-Хум – тогда людей сотворил. На земле тогда стали люди жить и олени, однако.
Сотворили дети Корс-Торума мир и разделили его на три части. Наверху стали жить Нуми-торум и матушка-огонь Най-Эква, на земле – Мир-Суснэ-Хум да матушка-земля Калтась-Эква. Под землёй Куль-Отыр один остался, чёрную шубу надел.
Корс-Торум дерево сделал. Корни у дерева Куль-Отыр сторожит, ствол – матушка Калтась-Эква, ветви – матушка Най-Эква. Есть у Куль-Отыра чёрная шуба. Прикоснётся человек к той шубе – и тут же умрёт, однако. Есть у матушки Калтась-Эква птица орёл, всё на земле видит, всё замечает, только шамана к дереву подпустить может, однако. Есть у матушки Най-Эквы и Нуми-Торума священная йелпина – то ли вода, то ли огонь. Потоп, однако, может йелпина сделать, огнём до неба встать.
***************************************************************************

Середина весны, а тут снег снова выпал. Плохо было шаману Ивану Сяхылову. Олени болеют, однако. Отец осенью умер, однако. И ещё эта труба, однако.
Сейчас они с сыном шли к месту, где лежали останки Сяхылова-старшего.
- Папа, а почему нельзя мёртвых в землю зарывать, как русские?
- Сын, когда человек хорошо умирает и его хорошо проводили, его лили снова в верхнем мире рождается. Плохо умрёт или плохо проводят – в нижнем мире родится. А улум ис – она с телом связана. Пока тело мёртвое есть – улум ис рядом ходит, страдает. Если птицы тело съедят – улум ис свободна станет, к Куль-отыру попадёт, в нижнем мире жить будет, потом в водяного жучка кэр-хомлах превратится, потом не станет улум ис. Вещи мёртвого тоже нужно к нему положить, иначе улум ис в дом вернётся. Если тело в землю закопать – улум ис шибко страдает, долго тело в земле гниёт. А кровь мёртвая между средним и нижним миром копится, чёрной жижей сочится. Шибко плохо это, однако.
- Папа, а нам в интернате говорили, что сжигать мёртвых можно.
- Ох, сын, дурные твои слова, однако! Матушка Най-Эква услышит – обидеться может. Нельзя в огонь мёртвых класть, дурным тогда он становится, нельзя его в дом вносить, еду готовить нельзя. И Матушка гневается, на охоте спички отсыреть могут. Знаешь, сынок, что такое сырые спички зимой?
- Понял, папа.


Подошли Сяхыловы к помосту деда. Маленький получился у них двоих помост прошлой осенью, не достойный сиртя, хоть и прочный. Но сейчас казалось им, что он стал ещё ниже. И правда – помост был раскидан, почти сгнившая одежда раскидана вокруг вперемешку с костями. А ружьё пропало. Хорошее было ружьё, старое. Ман-Лихер называлось.
Геологи, видно, кладбище нашли. Вон и следы гусениц – прямо через лес. Да что геологам лес, им в тайге один интерес – за кровью мертвецов геологи к людям приезжают.
Встал шаман Сяхялов на колени, зывыл бессильно.

-Сынок, сейчас я буду горькую траву пить, к Куль-отыру пойду. Дня три ходить буду – ты огонь корми, тепло в зимовье держи. Я вернусь тогда.

- Здравствуй, шаман! – Куль-отыр рассматривал свою черную шубу, такую чёрную, будто не неё пошли шкуры самых тёмных ночей, да ещё и вывернутые наизнанку.
- Здравствуй, Нижний Дед. Я спросить пришёл.
- Погоди. Дай я тебя сначала спрошу. Смотри, что это у меня такое на шубе? Оно недавно с потолка капать начало. Эй, подальше от шубы-то держись, а то сам знаешь…
Действительно, на шубе было жирное пятно, слегка переливающееся в неверном свете нижнего мира.
- Однако, мы говорим, что это кровь мертвецов, Нижний Дед. Да разве ты сам не знаешь?
- Ну зачем мне, скажи, кровь мертвецов? Ко мне улум ис приходит. Лили тоже приходит, если плохо покойника провожают. А кровь мне не нужна. Да и тела ваши – тоже. Не пройти в мой дымоход вашему телу. А как там кстати, паук поживает, в дымоходе-то?
- Знаешь, Дед, я не первый раз между мирами хожу, помню паука. Всегда он мне паутину давал, чтобы к тебе спуститься. А в этот раз не видел я его, по старой паутине спустился.
- Не может такого быть, шаман! Не может паук в моём дымоходе исчезнуть! Жалко, сам не могу посмотреть, не могу подняться. А, ты ведь зачем-то пришёл, не иначе отца проведать?
- Да, Нижний Дед. Неужто он не в верхний мир, а к тебе попал?
- Ко мне, ко мне. Ходит, ружьё своё всё ищет. Плохо вы его у себя наверху проводили, однако. Показать вас друг другу?
- Нет, Дед, не стоит, пожалуй…
- Ну, как знаешь. Слушай, ну сделай там наверху что-нибудь с этой, как её, кровью мертвецов. Шуба-то моя теперь пропала совсем. Да осторожнее, осторожнее! Ладно, свидимся ещё, шаман, ступай.

- Спасибо, сынок. Да что ж это я, теперь и на ногах стоять не могу? Сколько времени-то я в нижнем мире был?
- Неделю, пап. Я уж совсем думал, что ты умер. Но посмотрю – дышишь чуть чуть, – я ещё дров подбрасывал. Потом дрова кончились, я лавку изрубил. И, знаешь, в лабаз росомаха забралась – пришлось мне одну траву есть. Вот, немного рыбы тебе сберёг.
- Спасибо, сынок. Спасибо…
«Вот оно как,» - думалось шаману. - «Как вообще выбрался, не пойму теперь. Паук пропал куда-то, паутина старая, рвалась всё время. Пока свяжешь, в дымоход Нижнего Деда забросишь – на земле как раз день пройдёт. Чудом вернулся. Нужно теперь, однако, к матушке Калтась-Эква идти. Вот только силы вернутся, и пойду на восточную сторону».


Орёл среднего мира тоже куда-то исчез. И так бродил бы шаман Сяхылов по болотам и лесу, если бы не увидел перо. Большие перья у орла Матушки, как лодка большие. Обратился шаман к перу, встал на него. Взлетело перо над лесом, над болотами, прилетело к Дереву, прилетело к матушке Калтась-Эква, притело к батюшке Мир-Суснэ-Хуму. Встретили они шамана, усадили у своего очага, рассказал им шаман, как в Нижний мир спускался.
- О батюшка Мир-Суснэ-Хум, что на земле творится, однако? Олени болеют, однако, геологи всю землю изорвали.
- Это кровь мертвецов, шаман. За ней белые люди охотятся, ей поклоняются. Сам видел, наверное, как геологи себе лицо кровью мертвецов мажут, когда новую дырку в нижний мир пробивают?
- Ой, плохо, однако! Значит, они землю насквозь пробивают, прямо в Нижний Мир? То-то брат твой шубу свою потерял.
- Ах-ха! В другое время я бы посмеялся, шаман. Как же – Куль-отырова шуба пропала. Только скажи мне, его паук и наш орёл куда пропали?
- Ох, не знаю, батюшка!
- То-то и оно, шаман. Вот и мы не знаем. Разве что у Нуми-Торума спросить…
Матушка в беседу вступила:
- Хочешь знать, шаман, откуда кровь мёртвая в земле копится?
- Да, Матушка!
- Слушай, шаман. Раньше ни суши, ни воды не было, грязь только была. Жили в той грязи малые существа, меньше, чем кэр-хомлах. Умирали, однако. И никто не ел их, и не было суши, чтобы поднять их в водух. А кто утонет, тот плохой смертью умрёт, однако. Его кровь между водой и землёй останется.
И долго так было, Куль-отыр уже потом в гагару превращался.
Потом суша стала, но не везде, больше болот ещё было. Лес на болотах вырастал, в воду падал, черным камнем становился. Так и пошло – кто в болоте утонет, того кровь чёрной сделается, под землю уйдёт. А если дерево потонет – становится чёрным камнем.
Очень велика сила черной крови и чёрного камня, горят они шибко-шибко. Най-Эква говорит, что ни лили, ни улум ис из этой крови и камня освободиться не могут, шибко потому страдают, долго страдают. Шибко злая эта чёрная кровь. Знаешь, шаман, когда-то давно (ты, Мир-Суснэ-Хум, мал ещё был, а людей и вовсе не было) наполнилась земля чёрной кровью, выступила наружу. А в то время чудовища на земле жили, человека съесть могли бы, как муху. И попадали чудовища в озёра крови, и гибли там сотнями. Потом с неба огонь сошёл, сгорела черная кровь. И чудовища сгорели.
- Матушка Калтась-Эква, значит, это Матушка Най-Эква огонь выпустила? Так можно и кровь мертвецов уничтожить?
- Ох, не знаю я. Сам спроси у неё, однако.
- Матушка, а как же мне в Верхний мир попасть? Как попасть в твой дымоход?
- Не нужно отсюда в дымоход попадать. Тебе не нужно. Ты сиртя, однако, тебе не нужны верёвки. Ещё когда ты говорил, как в Средний мир вернулся, поняли мы это. Никто без паука не справился бы, только сиртя.

Обратно вернулся Иван Сяхылов всего за три дня, дорога сама под ноги шла. Ох, лучше бы не шла совсем…
- Ах, сынок, кто ж тебя так?!
- Однако, геолог, пап. Я… ружьё дедово… у него.
- Ты молчи, молчи лучше. Лежи, сынок, лежи! Я сейчас… Ох, сынок, отчего ты больше не дышишь?!


Обновился помост погребальный, помост оборвавшегося рода. Всех оленей шаман зарезал, долго огненную воду пил, долго по тайге ползал.
Лето очень сухим было, да и осенью дождь не пошёл.

- Старший отец наш, Нуми-Торум, ведомо ли тебе, как чёрную кровь мертвецов уничтожить?
- Да, последний шаман. Ты ведь последний, ты знаешь?
- Знаю.
- Нужно йелпину выпустить. Свойство огня ей придать. Хочешь этого? Знаешь, тогда Средний мир сгорит.
- Погоди, Нуми-Торум, - это уже Матушка Най-Эква заговорила. – Может, сначала водой йелпину сделаем?
- Нет уж, жена. Помнишь, когда в прошлый раз потоп делали, сколько всякого повсплывало? Огнём теперь надо, как в давние времена. А потом уж – и водой. Слушай, шаман, если кто-нибудь из людей захочет спастись, пусть сделают плот из девяти слоёв. Восемь сгорят, а один останется, в огне плавать будет. Верно говорю. Отправляйся на землю, расскажи людям.

Месяц прошёл, совсем болота высохли, совсем вода ушла. Только чёрная кровь в серебряной трубе булькала, из земли на закат текла. Снова пришёл шаман в Верхний мир.

- Я видел Паука и Орла. Мёртвые лежат, все в чёрной крови вымазаны. Остановить её, наверное, хотели. Нет теперь простого пути между мирами. Дай мне йелпину, Матушка.
- Ты знаешь, шаман, что выпустить огненную йелпину ты сможешь только в Среднем мире? Это значит, что ты сам сгоришь.
- Знаю, Батюшка и Матушка. Но разве можно потерять свою лили? Кроме неё, у меня теперь и нет ничего.
- Ладно, шаман. До встречи. Стадо белых оленей уже ждёт тебя у нас. Когда выпустишь йелпину, посмотри на небо. Так легче умирать, говорят. Орёл так всегда людям говорил. Жалко его. И тебя жалко, конечно.

«Опустошительные пожары в Ханты-Мансийском АО полностью парализовали нефтедобычу в регионе. Борьба с огнём невозможна из-за глубинного характера пожара. Болотные массивы горят по всей своей толще, персонал нефтепромыслов и техника срочно вывозятся, но эвакуационных мощностей не хватает и на это. Воздушное сообщение крайне нерегулярно по причине сильнейшего задымления. Число жертв точно не известно». «Износ оборудования – не главная причина нынешней катастрофы, - заявил начальник службы текущего ремонта ЗАО «Газ-Нефть». - На части сильно выработанных месторождений огонь достиг нефтеносных горизонтов. При загорании таких газовых линз происходят сильнейшие подземные взрывы. В некоторых местах уже происходит обвальное проседание грунтов. Фактически это означает костёр на пороховой бочке». «Рекордной отметки достигли цены на нефть. Сегодня на момент открытия торгов на Нью-Йоркской бирже цена за баррель составила 162,32 USD»

Говорят, что на дне моря, которое вернулось между Восточной рекой и Западными горами, лежит сожжённая земля и железные чудовища. Но птицы-гагары молчат об этом.

-----------------------------------------------------------------------------------
Сяхыл – гром.
Сиртя – великий шаман, хореем себя проткнуть мог, однако, огонь пить мог, на небо ходить мог.
Вымазаться в первой нефти из скважины – важнейший инициационный обряд религии нефтяников.
Озёра черной крови - асфальтовые озёра, собственно. Кладезь останков динозавров.
Tags: сказочки
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author